Первый адрес

В этой квартире, известной прежде всего потому, что именно здесь разворачиваются действия романа «Мастер и Маргарита» Михаил Афанасьевич Булгаков жил с осени 1921 до лета 1924 года. В ноябре 1924 года он выписался с жилплощади и съехал окончательно. Доходный дом И.Д. Пигита после революции был национализирован и заселен рабочими. Вместе с писателем и его женой Т.Н. Лаппа в квартире № 50 жили еще 16 человек (в том числе знаменитая Аннушка). Здесь Булгаков написал роман «Белая гвардия», повести «Дьяволиада» и «Роковые яйца», множество очерков и фельетонов. Беспокойные жильцы коммунальной квартиры изводили Булгакова, не давали ему работать. Процитируем только один, впечатляющий, отрывок из его дневника за октябрь 1923 года: «Сегодня впервые затопили. Я весь вечер потратил на замазывание окон. Первая топка ознаменовалась тем, что знаменитая Аннушка оставила на ночь окно в кухне настежь открытым. Я положительно не знаю, что делать со сволочью, что населяет эту квартиру». Самому дому был посвящен рассказ «№ 13. — Дом Эльпит-Рабкоммуна», а скандальные соседи превратились в литературных персонажей. Так, например, знаменитая Аннушка — причина гибели Берлиоза — действительно жила в квартире № 50, а характерный портрет Швондера и его помощников списан с реальных членов рабочего жилтоварищества дома № 10, с которыми Булгакову не раз приходилось сталкиваться. И хотя осенью 1924 года писатель переехал, знаменитый дом оставался постоянным героем его прозы. Раздвоенная жизнь Максудова из позднего автобиографического романа «Записки покойника» (1936) — днем на скучной работе, а ночью за письменным столом — сочинена Булгаковым по воспоминаниям о той самой ненавистной коммуналке. Последними обитателями «нехорошей квартиры» стали Воланд и его свита в романе «Мастер и Маргарита».

С 1911 г. в Саду работал цирк братьев Никитиных, упомянутый в повести «Собачье сердце» — именно туда доктор Борменталь водил Шарикова. В 1926-1936 гг. в Саду располагался Московский Мюзик-Холл (здание не сохранилось, на его месте построен Театр сатиры). Вероятно, Сад Аквариум и Мюзик-Холл стали прототипами Летнего сада и Варьете в романе «Мастер и Маргарита». Именно там Воланд устроил знаменитый сеанс черной магии и ее разоблачения. Сад «Аквариум» Булгаков видел каждый день из окна коммунальной кухни кв. 50 дома 10 по Большой Садовой. В 1890-х годах на территории будущего сада была открыта Первая московская электрическая выставка; впоследствии владелец сада С. Малкиель сдавал его в аренду антрепренерам (М. Лентовскому, Ф. Томасу и другим) — при одном из них, Шарле Омоне, в 1898 году сад был назван «Аквариум». Здесь регулярно проходили культурные и увеселительные мероприятия: посетители могли подняться на воздушном шаре и посетить фотоателье, каток, тир и кегельбан, а также оперу и театр. Сад неоднократно упоминается в творчестве Булгакова. В повести «Роковые яйца» «в Аквариуме, переливаясь рекламными огнями и блестя полуобнаженным женским телом, в зелени эстрады, под гром аплодисментов, шло обозрение писателя Ленивцева „Курицыны дети“». В романе «Мастер и Маргарита» в уборной на территории сада Иван Варенуха встретился со свитой Воланда. Упомянут сад и в булгаковской публицистике («Шансон д'этэ», «Путешествие по Крыму»).

В 1934 г. Булгаков подписал договор с Театром сатиры на пьесу «Блаженство», переработанную затем в комедию «Иван Васильевич» (ее экранизировал Л. Гайдай в 1973 г.). Правда, в то время Театр сатиры располагался на противоположной стороне площади. В 1974 г. старое здание театра было снесено. Фантастическая дилогия «Блаженство» — «Иван Васильевич» создавалась Булгаковым с 1929 по 1935 год. По свидетельству третьей жены писателя Е. С. Булгаковой, комедия о Москве 2222 года не впечатлила артистов Театра сатиры: «1934. 25 апреля М. А. читал в Сатире „Блаженство“. Чтение прошло вяло. Просят переделок. <…> Им грезится какая-то смешная пьеса с Иваном Грозным». В конце 1935 года пьесу «Иван Васильевич» артисты «Сатиры» встретили гораздо теплее и после утверждения Главреперткомом приступили к репетициям. Однако эхо запрещения «Мольера» и антибулгаковской кампании в печати дошло и до «Ивана Васильевича» — Е. С. Булгакова вспоминала, что на репетициях чувствовалось нежелание театра ставить комедию. 13 мая 1936 года после генеральной репетиции спектакль был запрещен — пришедший к концу репетиции Вениамин Фурер (завотделом культурно-просветительской работы МК ВКП) дал краткое резюме: «Ставить не советую».

Как известно, здесь начинается роман «Мастер и Маргарита». Здесь же излюбленное место прогулок: когда-то — самого писателя с друзьями, а сегодня — поклонников Булгакова. С 1932 по 1994 гг. пруды назывались Пионерскими. В старину это место называлось Козье болото. В XVII веке здесь появилась Патриаршая слобода. Свое происхождение Патриаршие пруды ведут от трех прудов, устроенных в 1683–1684 годах патриархом Иоакимом для разведения рыбы к патриаршему столу. В первой половине XIX века их зарыли, оставив единственный декоративный пруд, и разбили вокруг него сквер. Патриаршие пруды — одно из любимых мест Булгакова в Москве, с которым у писателя было связано множество историй. По свидетельству Л. Е. Белозерской, важные вопросы писатель обсуждал именно на Патриарших прудах («Одна особенно задушевная беседа, в которой М. А. — наискрытнейший человек — был предельно откровенен, подкупила меня и изменила мои холостяцкие настроения»).

Предположительное место гибели председателя МАССОЛИТа Михаила Берлиоза в романе «Мастер и Маргарита»: «Тотчас и подлетел этот трамвай, поворачивающий по новопроложенной линии с Ермолаевского на Бронную. ...Трамвай накрыл Берлиоза, и под решетку Патриаршей аллеи выбросило на булыжный откос круглый темный предмет. ...Это была отрезанная голова Берлиоза». «Турникет ищете, гражданин? — треснувшим тенором осведомился клетчатый тип, — сюда пожалуйте!» Точное расположение злосчастного турникета до сих пор остается загадкой для любителей романа. Решив связаться с бюро иностранцев, Берлиоз отправился к телефону-автомату на углу между Ермолаевским переулком и Малой Бронной улицей. К тому моменту, когда литератор подошел к турникету, трамвай уже повернул и двигался по Бронной — следовательно, турникет располагался не на углу, а где-то рядом, вдоль улицы. Не до конца выясненным остается и расположение трамвайных путей на Патриарших прудах. Известно, что пассажирской трамвайной ветки здесь не было, однако в ряде булгаковедческих публикаций приводятся справки о временной грузовой линии, а также о неофициальном депо, куда летом приходили пассажирские трамваи для разгрузки основных линий.

Скамейка, на которой в романе вели беседу Воланд, Берлиоз и Бездомный, вероятно, располагалась в начале аллеи, идущей вдоль М. Бронной — примерно напротив дома 32. Скамейка, на которой в романе вели беседу Воланд, Берлиоз и Бездомный, вероятно, располагалась в начале аллеи, идущей вдоль М. Бронной — примерно напротив дома 32.

В этом доме на пятом этаже жили знакомые Булгакова В.Ф. и И.П. Крешковы. Однажды, по предложению писателя, в их квартире за «трехногим столиком» вызывали духов. Этот вечер Булгаков описал в сатирическом рассказе «Спиритический сеанс» (1922). Первая жена Булгакова Татьяна Николаевна Лаппа вспоминала семью Крешковых, с которыми они дружили в начале 1920-х годов: «Они с мужем, Иваном Павловичем, жили на Малой Бронной, дом 30 <…> Вера Федоровна была, кажется, дочерью священника, Иван Павлович — сын чиновника из Владикавказа. Он преподавал математику в Военной академии, в Петровском парке. Она была такая… солидная». Однажды Булгаков предложил жене: «Знаешь, давай сделаем сегодня у Крешковых спиритический сеанс!» Любитель розыгрышей и мистификаций Булгаков подговорил жену — в нужный момент он толкал ее ногой, а она стучала по столику. Неприязненное и крайне насмешливое описание хозяев дома в рассказе «Спиритический сеанс» обидело Крешковых, и они прекратили знакомство с Булгаковыми.

11 декабря 1928 г. здесь состоялась премьера спектакля «Багровый остров», поставленного А.Я. Таировым по пьесе М. Булгакова. Полтора года пьеса пролежала в Главреперткоме, но потом все же была разрешена к постановке. Спектакль имел бешеный успех, но уже летом 1929 г. был снят со сцены. Разрешение пьесы к постановке спустя полтора года, когда автор уже мысленно похоронил ее в недрах Главреперткома, было настоящим чудом. Тем более что ее главной темой была свобода писателя, а главной мишенью булгаковской сатиры был сам Главрепертком: за фигурой Саввы Лукича скрывался легко узнаваемый сотрудник цензурного ведомства В. Блюм, немедленно с яростью опознавший себя в крайне отталкивающем герое. Изумленный Булгаков писал своему другу Евгению Замятину 27 сентября 1928 года: «К той любви, которую я испытываю к Вам, присоединилось чувство ужаса (благоговейного). Вы поздравили меня за две недели до разрешения „Багрового острова“. Значит, Вы — пророк. Что касается этого разрешения, то не знаю, что сказать. Написан „Бег“. Представлен. А разрешен „Багровый остров“… Мистика».

После революции в доме, где некогда родился А.И. Герцен, расположились главные литературные организации Москвы: Всероссийский союз писателей, Российская ассоциация пролетарских писателей и др. Этот дом изображен в романе «Мастер и Маргарита» под названием «Дом Грибоедова», в нем заседает вымышленная организация МАССОЛИТ. В эпоху Булгакова Союз писателей и другие литературные организации играли огромную роль в жизни литераторов, существенно регулируя их публикации и, соответственно, средства к существованию, не говоря уже о доступе к публике. Исключение из Союза было формой борьбы с неугодными авторами, добровольный выход — громкой формой протеста, на которую осмеливались лишь немногие. В 1929 году разразилась громкая кампания против Евгения Замятина и Бориса Пильняка, опубликовавших свои романы «Мы» и «Красное дерево» за рубежом. Замятина исключили из Союза писателей, его пьесы были изъяты из репертуара театров, ему запрещено было печататься, его имя, если и упоминалось, то лишь в отрицательном контексте. В знак протеста против травли своего друга М. Булгаков 2 октября 1929 года подал заявление о выходе из Союза писателей. 8 октября А. Яковлев сообщал Замятину в письме: «Вересаев рекомендовал уйти из Правления под предлогом болезни. Думаю, это не исход. Если уйти, то с протестом. Выход из Союза — Ваш, Ахматовой, Булгакова — моральный удар для всех».

В романе «Мастер и Маргарита» именно к бронзовому Пушкину обращает свой монолог поэт Рюхин. Памятник работы А. Опекушина был установлен в начале Тверского бульвара в 1880 г. В 1950-е он был перенесен на нынешнее место — Пушкинскую площадь. До 1937 года площадь носила название Страстной, здесь находился Страстной монастырь, основанный в 1654 году. В 1937-м году, когда по всей стране пышно отмечали столетие со дня смерти А. С. Пушкина, монастырь был снесен, а площадь переименовали в Пушкинскую. Юбилейные торжества не обошли стороной практически все сферы советской культуры: по Пушкину и о Пушкине писали пьесы, снимали фильмы, ставили спектакли и оперы. Так, Михаил Булгаков в середине 1930-х в соавторстве с Викентием Вересаевым пишет биографическую пьесу о Пушкине. Хотя многие театры были заинтересованы в постановке, пьеса так не увидела свет при жизни Булгакова. Многие исследователи усматривают в булгаковской драме о Пушкине автобиографические мотивы: в трагическом противостоянии поэта и власти Булгаков видел параллели с собственной судьбой.

Здесь предположительно познакомились главные герои романа «Мастер и Маргарита»: «Она повернула с Тверской в переулок и тут обернулась. Ну, Тверскую вы знаете? По Тверской шли тысячи людей, но я вам ручаюсь, что увидела она меня одного и поглядела не то что тревожно, а даже как будто болезненно». А неподалеку отсюда, в одном из домов в начале Большого Гнездниковского переулка состоялась, возможно, первая встреча Булгакова с его будущей третьей женой. В феврале 1929 года в доме Э. К. Нирнзее (№ 10) на званом вечере Булгаков познакомился со своей будущей третьей женой, Еленой Сергеевной. «За столом сидела хорошо причесанная интересная дама — Елена Сергеевна Нюренберг, по мужу Шиловская, — вспоминала Л. Е. Белозерская, — она вскоре стала моей приятельницей и начала запросто и часто бывать у нас в доме». По свидетельству самой Елены Сергеевны, знакомство с Булгаковым не обошлось без «колдовства»: «Это была быстрая, необычайно быстрая, во всяком случае, с моей стороны, любовь на всю жизнь <…> у меня развязались какие-то завязочки на рукаве <…>, я сказала, чтобы он завязал мне. И он потом уверял всегда, что это было колдовство, тут я его и привязала на всю жизнь».

В знаменитом доме Нирнзее (назван по имени архитектора и владельца) писатель нередко бывал: на первом этаже находилась редакция Московского бюро берлинской газеты «Накануне», в которой он публиковался. Финальная сцена повести Булгакова «Дьяволиада» (1924 г.) разворачивается на крыше этого здания. «Первый московский небоскреб» — доходный дом Нирнзее, имевший рекордные десять этажей, был построен в 1912 году (архитектор Э. К. Нирнзее, автор керамического панно А. Я. Головин). После революции в нем были открыты самые разные бюро и редакции. В июле 1922 года здесь открылось московское бюро «Накануне». В газете печатались Н. Асеев, А. Ахматова, В. Иванов, В. Катаев, О. Мандельштам, Е. Петров, Б. Пильняк и другие. Рассказы и очерки Булгакова в 1922–1923 годах появлялись на страницах газеты практически в каждом номере, тем не менее писатель тяготился работой в издании, имевшем откровенную просоветскую направленность. В сентябре 1923 года он с горечью пишет в своем дневнике: «О, мне очень туго придется впоследствии, когда нужно будет соскребать накопившуюся грязь со своего имени. Но одно могу сказать с чистым сердцем перед самим собой. Железная необходимость вынудила меня печататься в нем. Не будь „Накануне“, никогда бы не увидали света ни “Записки на манжетах”, ни многое другое, в чем я могу правдиво сказать литературное слово».